Открытие, что то, что человек осознает, является лишь малой частью его душевной жизни, принадлежит совсем не психоанализу. Еще древние греки осознавали это. Платон в своем трактате "Государство"  уподобляет человеческое  существование пребыванию в пещере, где узники с цепями на шее видят лишь тени вещей, отбрасываемых на стену пещеры, но реальность остается неясной для них:

 

" - Странный ты рисуешь образ и странных узников.

 

- Подобных нам. Прежде всего, разве ты думаешь, что, находясь в таком положении, люди что-нибудь видят, свое или чужое, кроме теней?..".

 

 Древнегреческий трагик Софокл в трагедии "Царь Эдип" создаёт такой диалог между  провидцем Тиресием и приглашенным тираном Эдипом, который требует рассказать, кто виновен в причинах мора, постигшего Фивы:

 

                                 Эдип

 

О зрящий все Тиресий, что доступно

 

И сокровенно на земле и в небе!

 

Хоть темен ты, но знаешь про недуг

 

Столицы нашей. Мы в тебе одном

 

Заступника в своей напасти чаем.

 

Ты мог еще от вестников не слышать, -

 

Нам Аполлон вещал, что лишь тогда

 

Избавимся от пагубного мора,

 

Когда отыщем мы цареубийцу

 

И умертвим, иль вышлем вон из Фив.

 

И ныне, вопросив у вещих птиц

 

Или к иным гаданиям прибегнув,

 

Спаси себя, меня спаси и Фивы!

 

Очисти нас, убийством оскверненных.

 

В твоей мы власти. Помощь подавать

 

Посильную - прекрасней нет труда.

 

                               Тиресий

 

Увы! Как страшно знать, когда от знанья

 

Нет пользы нам! О том я крепко помнил,

 

Да вот - забыл... Иначе не пришел бы.

 

                                 Эдип

 

Но что случилось? Чем ты так смущен?

 

                                 Тиресий

 

Уйти дозволь. Отпустишь, - и нести

 

Нам будет легче каждому свой груз.

 

                                 Эдип

 

Неясные слова... Не любишь, видно,

 

Родимых Фив, когда с ответом медлишь.

 

                                 Тиресий

 

Ты говоришь, да все себе не впрок.

 

И чтоб со мной того же не случилось...

 

                                 Хор

 

Бессмертных ради, - зная, не таись,

 

К твоим ногам с мольбою припадаем.

 

                                 Тиресий

 

Безумные! Вовек я не открою,

 

Что у меня в душе... твоей беды...

 

                                 Эдип

 

Как? Знаешь - и не скажешь? Нас предать

 

Замыслил ты, и погубить свой город?

 

                                 Тиресий

 

Себя терзать не стану, ни тебя.

 

К чему попрек? Я не скажу ни слова.

 

                                 Эдип

 

Негодный из негодных! Ты и камень

 

Разгневаешь! Заговоришь иль нет?

 

Иль будешь вновь упорствовать бездушно?

 

                                 Тиресий

 

Меня коришь, а нрава своего

 

Не примечаешь - все других поносишь...

 

                                 Эдип

 

Но кто бы не разгневался, услышав,

 

Как ты сейчас наш город оскорбил!

 

                                 Тиресий

 

Все сбудется, хотя бы я молчал.

 

                                 Эдип

 

Тем более ты мне сказать обязан.

 

                                 Тиресий

 

Ни звука не прибавлю. Волен ты

 

Пылать теперь хоть самым ярым гневом.

 

                                 Эдип

 

Я гневаюсь - и выскажу открыто,

 

Что думаю. Узнай: я полагаю,

 

Что ты замешан в деле, ты - участник,

 

Хоть рук не приложил, а будь ты зряч,

 

Сказал бы я, что ты и есть убийца.

 

                                 Тиресий

 

Вот как? А я тебе повелеваю

 

Твой приговор исполнить - над собой,

 

И ни меня, ни их не трогать, ибо

 

Страны безбожный осквернитель - ты!

 

Виновен сам Эдип и его действия, совершенные в прошлом (отцеубийство), но Эдип сознательно ничего не знает о своем преступлении и не осознает, в чем его вина, а лишь злится на Тиресия, подозревая его в злобных и корыстных намерениях. Из трагедии также ясно, что открытие и понимание Эдипом правды, которую царь бессознательно «знал»  с самого начала, сопряжено с огромной болью и страданием, которое тот вынести не в силах, и ослепляет себя, чтобы не видеть и не понимать правду о произошедшем.

 

....

 

Затем, что тут Эдип ворвался с воплем,

 

 

Я на царя смотрел - как он метался.

 

Он требовал меча, искал жену,

 

Которую не мог назвать женою, -

 

Нет, мать свою и мать его детей!

 

Вела его в безумье сила свыше,

 

Совсем не мы - прислужники его.

 

Вдруг с диким криком, словно вслед кому-то,

 

Он бросился к двустворчатым дверям

 

И, выломав засовы, вторгся в спальню.

 

И видим мы: повесилась царица -

 

Качается в крученой петле. Он,

 

Ее увидев вдруг, завыл от горя,

 

Веревку раскрутил он - и упала

 

Злосчастная. Потом - ужасно молвить! -

 

С ее одежды царственной сорвав

 

Наплечную застежку золотую,

 

Он стал иглу во впадины глазные

 

Вонзать, крича, что зреть очам не должно

 

Ни мук его, ни им свершенных зол, -

 

Очам, привыкшим видеть лик запретный,

 

И не узнавшим милого лица.

 

Так мучаясь, не раз, а много раз

 

Он поражал глазницы, и из глаз

 

Не каплями на бороду его

 

Стекала кровь - багрово-черный ливень

 

Ее сплошным потоком орошал.

 

Поистине их счастие былое

 

Завидным было счастьем. А теперь

 

Стенанье, гибель, смерть, позор - все беды,

 

Какие есть, в их доме собрались.

 

Таким образом, даже "сопротивление" было известно задолго до Фрейда. Психоанализу предлежит лишь открытие метода, посредством которого то, что человек не осознает о себе и "цепи", которые препятствует ясному видению, получают возможность стать осознанным. Также становится возможным осознать то, что ощущается мучительным внутри, порождая психические симптомы ("мор в Фивах"), и не только осознать,  но и выдержать ту боль и горе, которые неизбежно сопровождают понимание и признание болезненных переживаний у  самого себя.

Фрейд показал, что бессознательное состоит из двух частей. Одна часть - предсознательное – это то, что может стать осознанным просто путем привлечения к этому внимания, то, чему разрешен допуск в сознание. Вторая часть – само бессознательное – то, чему допуск в сознание запрещен из-за той боли, которую осознание этого содержания может причинить, а также из-за его неприемлемых, запретных для нашей совести и представлений о моральности характеристик. Другими словами, бессознательное - это то, осознание чего может причинить вред нашему позитивному представлению о самих себе.

Работая в конце 19 века в Вене со своими истерическими пациентами, Фрейд открыл, что "запрещённое" (цензурированное) содержание бессознательного все равно ищет способ быть доступным нашему сознанию, и двумя такими способами являются парапраксис и сновидения.

Парапраксис, или ошибочные слова и действия, часто раскрывают подлинное содержание наших бессознательных чувств. Например, любящая жена может в ответ на жалобу мужа на свое самочувствие вместо слов "выпей отвары трав" сказать неожиданно для самой себя "выпей отравы, тварь", сообщив таким образом о бессознательных чувствах к сознательно горячо любимому мужу.  Фраза  "оговорка по Фрейду" стала уже общепринятой в современном европейском обществе и обычно говорится в случаях, когда человек оговаривается, раскрыв содержания своего бессознательного.

 

Сновидения являются, согласно Фрейду, "королевской дорогой" к нашему бессознательному, поэтому понимание и анализ содержания сновидений - неотъемлемая часть любой психоаналитической терапии.

Невербальное поведение также служит важнейшим способом выражения наших бессознательных переживаний. В современной психологии выделяют два типа памяти - эксплицитная и имплицитная. В эксплицитной памяти, которая является сознательной, содержатся наши воспоминания, к которым мы имеем доступ - образы и  факты нашего прошлого, наша история, сознательное представление об окружающих, наши идеи и мысли. В имплицитной же памяти  содержатся определенные ассоциации, недоступные нашей сознательной памяти. Например, мы можем неожиданно для себя разрыдаться, услышав определенную мелодию, которая через цепь ассоциаций связана для нас с человеком, который был нам дорог и которого мы утратили. В другом случае мы можем, например, избегать общения с определенным типом людей, которые могут напоминать нам нашего критикующего отца.

В наших чертах характера, способе говорить и произносить слова, интонациях,  неизбежно содержится определенное представление о других людях, которое мы усвоили в нашем общении с родителями. Например, человек, не осознавая того, может говорить с окружающими тихим голосом, не смотреть в глаза, как если бы они хотели начать его критиковать. Таким образом, в невербальном общении с окружающими проявляется укорененная в его психике детская модель отношений с критически и агрессивно настроенным другим, которую этот человек впоследствии проецирует на окружающих людей.

Здесь мы сталкиваемся с еще одним открытием психоанализа - психическим детерминизмом. Это значит, что то, что происходит с нами, - сложные отношения с окружающими, наши симптомы (тревога, паника, депрессия), черты характера, - имеет свою причину и, как правило, причину бессознательную. Такая причина имеет отношение к нашему прошлому, травмам, которые произошли в детстве, отношениям с родителями и даже к отношениям родителей между собой.  Все это имеет свое неявное, но очень могущественное влияние на нашу душевную жизнь, порой накладывая на нас крепкие "цепи". Такие "цепи" ограничивают нашу свободу и становятся тем, что не даем нам строить свободно и беспрепятственно нашу жизнь.

Например, молодой человек, чьи любовные отношения ограничены отношениями с жесткими и отвергающими девушками или чья сексуальная жизнь ограничена определённой перверсией, явно несвободен.

Психоаналитическая психотерапия направлена не только на избавление от душевных страданий, но и на то, чтобы повысить степень свободы в отношениях с окружающим миром, а не быть ограниченным определенными жесткими моделями отношений с окружением, укорененными в нашем бессознательном. 

 

 

м.Белорусская
ул.Скаковая,32
Свободная парковка
Позвоните нам прямо сейчас по телефону +7 (495) 509 36 12,
чтобы уточнить любые вопросы.
Время работы:
ежедневно 
10:00 - 22:00
Записаться на консультацию Задать вопрос специалисту